Где грань между домашним любимцем и собакой-терапевтом? Ирина Коваленко о критериях отбора

В нынешних реалиях канистерапия часто воспринимается как приятная прогулка с дружелюбным псом. Но когда речь заходит о реабилитации пациентов в клиниках или работе в домах престарелых, эмпатии животного становится недостаточно.

Ирина Коваленко — магистр кинологии, основательница питомника Welt Top Line и специалист, чей опыт охватывает и службу в пенитенциарной системе, и работу в немецкой Malteser Hilfsdienst.

Мы поговорили с ней о том, как профессиональный отбор и специальное обучение собак меняют качество жизни людей с ограниченными возможностями.

— Ирина, здравствуйте! Бытует мнение, что любая спокойная собака может быть терапевтом. Где на самом деле проходит эта граница?

— Добрый день. Домашний любимец может быть добрым и ласковым, но без специальной подготовки он не сможет выполнять специфические задачи. Есть люди, для которых сложно наладить контакт с собакой.

Собака-терапевт — это профессионал с определенным типом характера. Мы ищем животных с низким порогом агрессии и высокой стрессоустойчивостью. Это собака, которая способна работать в сложных условиях, не теряя концентрации.

— Вы работали со служебными собаками в тюрьмах, а сейчас занимаетесь реабилитацией пожилых людей в Германии. Расскажите, есть ли что-то общее у этих двух задач?

— Общая база — этология, наука о поведении. В пенитенциарной системе я готовила собак для охраны и поиска различных запрещенных веществ. Там важна дисциплина и четкое выполнение команд в экстремальной ситуации.

В канистерапии — то же самое, только задачи другие. Вместо задержания здесь нужна поддержка, но уровень контроля над животным идентичен.

— Как происходит отбор? Вы сразу видите «того самого» щенка?

— В Welt Top Line мы ведем селекцию по психотипу. Существуют специальные тесты — например, тест Кэмпбелла, который помогает оценить характер щенка.

Мы смотрим, как он реагирует на новые звуки, на незнакомых людей, на тактильный контакт. Для терапии выбираем тех, кто ориентирован на человека и остается эмоционально стабильным.

— Вы упоминали, что даже подготовленной собаке иногда сложно наладить контакт с пациентом. Расскажите о вашей разработке — сенсорном коврике. Зачем он нужен?

— Это инструмент коммуникации. Есть категория людей, которые физически или психологически не готовы к прямому контакту. Им сложно сразу наладить контакт с собакой.

Коврик оснащен световыми и звуковыми сигналами, собаку обучают взаимодействовать с этим устройством. Когда пациент видит, что его действие (нажатие на кнопку или перемещение) вызывает реакцию у собаки через сигнал, это ломает барьер.

Коврик становится своего рода средством для общения, человек начинает взаимодействовать с животным через систему стимулов, и только потом переходит к тактильному общению.

В реабилитации это ключевой момент. Если человек сам захотел вступить в диалог, пусть даже через коврик — это уже огромный шаг вперед.

— Вы сотрудничаете с Malteser Hilfsdienst в Любеке. Как европейский опыт влияет на ваши методы?

— В Германии канистерапия — это четко регламентированный процесс. Есть протоколы посещений, есть гигиенические нормы, есть обязательная сертификация.

Я изучала эти подходы и сравнивала их с практиками в США. Моя задача сейчас — объединить этот международный опыт и внедрить его в систему подготовки специалистов. Мы не просто приводим собаку «погладиться», мы создаем среду для социальной адаптации.

— Ваше методическое пособие по канистерапии уже используют коллеги. В чем его главная ценность?

— В системности. Я описала алгоритмы отбора, тренировки и, что немаловажно, правила безопасности для обеих сторон. Канистерапия рассматривает не только помощь человеку, но и благополучие собаки.

Если животное находится в плохих условиях, оно, как минимум, перестает быть эффективным. В пособии я даю четкие критерии, как этого избежать.

— Ирина, что для вас является высшей оценкой вашей работы?

— Когда пациент, который месяцами ни на что не реагировал, впервые за долгое время сознательно тянется к собаке, чтобы нажать на кнопку сигнала. В этот момент я понимаю: связь установлена. Дальше работать уже легче.

Больше, чем эмпатия: почему профессиональная кинология снижает нагрузку на медицинский персонал

Ирина Коваленко выводит канистерапию из категории «эмоциональной поддержки» в плоскость реабилитации. Её работа в Welt Top Line и методические разработки для Malteser Hilfsdienst способны создать новый стандарт для индустрии.

Сочетание академической базы магистра кинологии и практического опыта в силовых структурах позволяет Ирине проектировать системы помощи, где каждый жест животного и каждая реакция человека имеют значение.

Сегодня её методы — это шанс на качественную жизнь для тех, чьи возможности общения с миром сильно ограничены.